Наша задача - сближение и сплочение всех осетинских диаспор и землячеств.

Посетителям сайта

Опыт старших – бесценный дар, он служит нам не одно тысячелетие...

Обращение к соотечественникам

Сегодня хочется поднять едва ли не самую важную тему – для этноса, личности, нашего настоящего и будущего. Речь не о нашем выдающемся военном искусстве, эта общественная функция обозначена на национальном Флаге красным цветом.

И не о социально-экономических проблемах, занимающих на том же Флаге нижнюю – желтую позицию. А что же символизирует белый цвет осетинского триколора? Нашу духовность. Нравственность. Осетинскость. Или, если угодно, аланскость. Все то, что делает нас представителями именно этой нации, все те ценности, которые связывают поколения нашего народа единой духовно-нравственной и языковой основой на протяжении тысяч лет.

Научно-технический прогресс преображает планету, человеческое общество основывает достижения цивилизации, но при этом разные общности людей не должны терять свое лицо, свой образ жизни, традиции, обряды, нравственные устои. Иначе существует угроза раствориться в общечеловеческом массиве, утратить свои ценности, пронесенные предыдущими поколениями через многие тысячелетия и... погибнуть как особому виду людской общности. Это было бы катастрофой. Местного масштаба. Ибо человечество, проглотив какой-то этнос, может и «не заметить потери бойца». Но на земле стало бы меньше одной культурой, в этом случае – нашей с вами.

Так уже бывало. Куда подевалась Спарта? Непобедимые воины! Все армии хотели видеть в своих рядах спартанцев. Которых запомнило человечество, благодаря их воинской доблести. Но именно эта доблесть погубила народ и государство – ведь даже самые умелые воины рискуют погибнуть, если только тем и занимаются, что воюют. А они только и делали, что воевали... То же едва не произошло с аланами – единственным народом, сумевшим остановить грозные орды татар. Затем их предали горе-союзники, кипчаки, они же половцы, и Алания была опустошена. 300 тысяч человек истребили татары в тот раз в Алании. Вряд ли нас утешит тот факт, что кипчаков постигла участь всех предателей – они исчезли с лица земли как нация.

Ведь быть осетином – это дополнительный груз ответственности: æнæгъдау митæ махæн не ‘мбæлы, мах ирон адæм стæм (мы осетины, и нам не пристало совершать безнравственные поступки).

В какой-то момент истории общая численность алан едва достигала (по разным данным) 20-25 тысяч человек. И те жили высоко в горах. Но они не пали духом, а продолжали трудиться. Сохранили язык, обычаи, обряды, ремесла, образ жизни, свою уникальную религию, культуру. И благодаря этому, смогли выжить как нация, увеличить популяцию в десятки раз и – остаться самими собой!

Насколько это важно? Для кого-то не очень. Есть и такие, кого это раздражает. Ведь быть осетином – это дополнительный груз ответственности: æнæгъдау митæ махæн не ‘мбæлы, мах ирон адæм стæм (мы осетины, и нам не пристало совершать безнравственные поступки). Для других – чрезвычайно важно! И именно потому, что наша миссия на земле – являть собой образец ответственности и культуры. Здесь надо сказать, что у нас плохо понимают значение этого слова. Культуру свели к песням и пляскам. На самом же деле это понятие много шире. Это то, что мы культивируем. Как мы живем. Как встаем, чем и как занимаемся. Как ведем себя на поле боя. Какую пищу и как принимаем, к кому обращаемся с молитвой, как проводим праздничные и ритуальные обряды. Что ставим в этой жизни превыше всего. Почему выбирая между жизнью и кошельком, мы выбираем жизнь, а выбирая между жизнью и честью – выбираем честь!

Возьмем осетинское воспитание. У большинства народов двоичная система поощрений и запретов: то можно, этого нельзя. У нас же – третичная: æмбæлы, не ‘мбæлы, худинаг у. Положено, не положено, стыдно. В чем разница? То, что нельзя, или не ‘мбæлы, то иногда можно – когда это зачтется, как героический поступок (не стану перегружать вас примерами, возьмем хотя бы военное время, когда дерзкий поступок с неподчинением старшему по званию может в корне изменить ситуацию и обеспечить победное продвижение, спасение многих жизней). А впрочем, расскажу один случай. В 1992 году, во время ингушско-осетинского конфликта журналисту ГТРК «Алания» Светлане Бизиковой дали рядовое задание. Но она ослушалась, развернула машину со съемочной группой и поехала в Пригородный район. Там еще шли перестрелки, в Чермене горели дома. Люди с ужасом смотрели на то, что среди всего этого стоит человек с камерой, а журналист ведет репортаж. Потом стали выходить из подвалов, рассказывать, как это было. И ведь эти кадры оказались уникальным документом, они потом легли в основу фильма, прошедшего по Центральному телевидению. Безумству храбрых поем мы песню!

Но на то, что именуется худинаг, осетинский мужчина (впрочем, как и женщина) никогда не пойдет – позор страшнее смерти. Разумеется, я говорю об идеалах. Так должно быть. И так было! В сегодняшних реалиях все куда прозаичнее. Если институт осетинского воспитания не утрачен, то, во всяком случае, распространение его существенно сузилось, до сел, пожалуй.

Моя двоюродная сестра, много старше меня, долгие годы живет в Москве, говорит с режущим слух московским акцентом. Но когда она приезжала во Владикавказ, всякий раз поражалась: как же так, наши девочки, если и отличаются от москвичек, то в худшую сторону, так в Москве одеваются только приехавшие с Украины и Молдавии с определенными целями – с голыми животами и другими частями тела. Ну, это же мода, возразил кто-то. Мода? А мы что, решили обогнать всех по моде? Но почему? У нас что, нет ничего за душой? Поэтому надо показывать тело? До сих пор жива пословица на Юге России, что коня надо брать кабардинского, оружие – дагестанское, а жену – осетинку. Что же – врет пословица? Больше не актуальна?

У одного из знаменитых Кантемировых – Мухтарбека – другая Светлана, Абаева, спросила в прямом эфире: что, по-Вашему, отличает осетинскую женщину? Прежде всего, достоинство! – сказал он. – К тому же она правильно воспитывает детей, строго, но справедливо, и образцово ведет хозяйство. А еще она умна, отличается юмором, добрым нравом и – она прекрасна! Неужели это утрачено? Это достояние народа, нашей культуры, этот облик совершенства – потерян?? Не спешите возражать или подтверждать. Присмотритесь. Разные черты этого облика в разных женщинах мы бесспорно увидим. Время не может свалить башню сразу, оно разрушает ее по камешку, по песчинке... Но стихийные бедствия, наподобие тех, что обрушились на Россию и, следовательно, на нас с вами, пару-тройку десятилетий назад в виде перестройки – с разрушением нравственных основ общества – способны пошатнуть фундамент даже самой прочной конструкции.

Разумеется, не только девушек коснулись негативные факторы. Многие юноши в силу тех или иных реалий времени стали вести праздный образ жизни. Не хочется говорить об алкоголизме и наркомании, те, кто уходит туда, как правило, бывает потерян для общества. Но чувствуют ли себя нужными ему остальные? Вот вопрос. И как им найти свое место в этой жизни? И стать все-таки необходимыми своему народу. Это, кстати, проблема не только молодых людей, но и самого общества.

«Если мы заявляем, что мы скифы, что мы аланы, то эти заявки надо подтверждать сегодняшними реальными делами»

Осетинское воспитание строится на трех китах: трудолюбие, самоотверженность, уважение к человеку. А если нет работы? Не получается ли другая триада: безделье, погруженность в себя и неприязненное отношение к обществу, которое не востребовало его способности, быть может, талант, не дало шанса проявить себя? И кто виноват в том, что так образуются потерянные поколения? И сохранит ли Осетия в таких условиях самоидентичность, узнаваемость основных черт, характерных для осетинского общества, его образа жизни? Этот узнаваемый облик должен воспроизводиться из поколения в поколение. Но автоматически это может не произойти, нужны усилия.

Мой друг Анатолий Дзиваев, основатель и на протяжении ряда лет директор театра «Нарты», говорил: «Если мы заявляем, что мы скифы, что мы аланы, то эти заявки надо подтверждать сегодняшними реальными делами». Есть еще один аспект этой проблемы – чисто прикладной.

Человек, семья, нация – представляют собой в глазах людей то, что о них говорят, что о них известно. При этом в первую очередь в памяти людей всплывает самое известное, даже если это анахронизм или суеверие. К примеру, западной пропаганде удалось вдолбить в сознание обывателя, что Россия – это матрешки, балалайка, водка, это такая страна, где даже в городах днем ходят медведи. Это при том, что в их словарях прочно утвердились такие слова, как спутник, луноход, стыковка. Сей факт говорит о другой России! Только вот признавать не очень хотят...

Похожая история и с нами.

На весь Союз был в прошлом знаменит осетинский сыр. А где он сейчас? В Москве, Санкт-Петербурге вы встретите адыгейский сыр – в современной удобной упаковке. Он с легкостью заменил осетинский сыр, которого попросту нет в промышленных количествах. И той же современной упаковки нет. Никто не хочет возить туда-сюда бочки с жидкостью, в которой плавает нечто. При этом осетинский сыр не только вкусен. В отличие от знаменитых голландских, французских и итальянских вареных сыров это – живой продукт, богатый пектинами, протеином, кальцием, полезной микрофлорой. Это целебный продукт! На наших глазах и при нашем молчаливом участии гибнет величайший национальный бренд. И никому нет дела?..

Попросите кабускаджын. Вас переспросят: «Вам с капустой?». Это у нас. Что же говорить о Москве, Cанкт-Петербурге да и всей России, где брендом уже стал именно «пирог с листьями».

А что происходит с другим не менее знаменитым брендом – осетинскими пирогами. Их оторвали от осетинского языка, от их наименований. Вы не купите во Владикавказе олибах, цахараджын, кабускаджын, насджын, а только пирог с сыром, с капустой и – представьте себе – «с листьями». Попросите кабускаджын. Вас переспросят: «Вам с капустой?». Это у нас. Что же говорить о Москве, Cанкт-Петербурге да и всей России, где брендом уже стал именно «пирог с листьями». Со временем просто забудут, что он имеет отношение к осетинам...

Вы не задумывались, почему мы говорим хачапури, а не пирожок с сыром, чахохбили, а не рагу из курицы, фрикасе из шампиньонов, а не грибы, тушенные в сметане? Но почему-то осетинским блюдам мы отказываем в именах собственных. Как в свое время разные ансамбли присвоили уникальные осетинские танцы и выдают их за свои. Кто нам позволил быть столь расточительными? Или мы так беспредельно богаты?

Быть похожими на самих себя, быть самими собой – оказывается, это не так просто. Это требует внимания, работы – на государственном уровне! Это требует изучения своей идентичности и чрезвычайно бережного отношения ко всему, что составляет духовно-нравственную основу нашего общества. Изо всех сил защищать свои человеческие, духовные и материальные ценности, свои бренды, которые по сути дела являются достижениями мысли и труда былых поколений. Чтобы было что вверить следующим поколениям нашего народа – наследникам воинской славы, труда и вдохновения, чести и доблести скифов, сарматов, алан, осетин. И чтобы они тоже сохранили нашу уникальность и аланскость.

Ариаг СИДАМОН

(Газета Сьтыр Ныхас, Апрель 2016 № 501)

 
Наверх

 

Яндекс.Метрика